Филипп Андреевич Бондаренко, 65 лет, ветеран труда. Работал строителем, энергетиком, автомехаником. 6 апреля Филипп Бондаренко рассказал корреспонденту Двести РУ о своей жизни.

- …Короче, год назад дали мне комнату здесь, в этом общежитии №8 на улице Ленина, комната 35. Теперь выселяют.

- Почему?

- Выставили мне счет, вот квитанция, платить за эту комнату надо тридцать тысяч рублей в месяц. У них это считается гостиница. Они пишут: так как не хватает свободных мест, и жить муниципалам негде, то мне надлежит освободить эту комнату до 30 апреля.

- Если это гостиница, то мебель здесь казенная?

- Только две кровати. Эта комната считается на четверых. А все эти шкафы, полки – люди приходят, говорят: Андреич, возьми, пригодится. Беру.

- Что будете делать?

- Даже не представляю. Буду обращаться в суд, но это дохлый номер. Их не переломить. Я уже написал объявления знакомства, послал в краснодарскую газету. Написал: ни кола, ни двора, ничего у меня нет, помогите пристроиться. Четыре человека позвонили, зовут к себе. Добрые люди. Думаю, что делать? Ведь у меня денег на переезд нет. Пенсию не получаю, потому что нет регистрации. До нового года я еще работал, сейчас и работы нет. Нахожу объявления в газете, где работу предлагают, звоню, они говорят: вы нам подходите. Но как только узнают про возраст – всё. Не нужен!

- На какие деньги вы живете?

- Жена кормит. Она пока работает. Мы здесь вдвоем живем. Я даже не знаю, что делать. По закону должны что-то предоставить. Не знаю.

- Вы уверены, что вас выселят? Может, передумают?

- Не передумают. Это не те люди. Никому я не нужен. Выбросят на улицу.

- Как же вы оказались в этом общежитии?

- В 1989 году волей судьбы я попал сюда. С семьей, всё как положено – жена, дочка. Жили мы на даче за кладбищем. Ничего у меня не было – ни прописки, ни регистрации. Ну, я сделал «левую» регистрацию, московскую. Потом, как-то, что-то – мне дали добро, и я получил комнату в общежитии на Бондарева в Ж-образном доме. Все бумаги у меня есть, документов целый чемодан. Через какое-то время я обратился, чтобы мне с семьей дали какое-то жилье. «Росс» дал на выбор восемь адресов, мы по ним походили, посмотрели. Там подвал, там нет электричества, там еще что-то. А на улице Жукова дом старый, непригодный, но огород есть. Выбрали этот дом. И я из нежилого дома сделал жилой, жил там 10 лет, поднял дом, подвел фундамент, подвел отопление и водопровод, канализацию и электричество. Всё сделал цивильно – все удобства. В огороде три теплицы поставил, гараж, навес, беседку, летнюю кухню и баню – всё сам сделал. И пошел в администрацию, мол, ребята, так и так, сделайте мне регистрацию, а то вдруг дом сносить захотят. Они мне говорят: ты не переживай, всё сделаем, решим твой вопрос. И я поверил. А они решили в этом месте дорогу прокладывать, мой дом сносить. Я снова к ним. Плешаков мне говорит: иди к Доркину. Я – к Доркину. Он отвечает: сейчас некогда, мы этот вопрос порешаем. Не успел Доркин порешать, его убили, мэром стал Плешаков. Я прихожу к Плешакову, говорю: ты теперь хозяин, дай команду, чтобы мой дом оставили в покое. Время идет, никакой команды нет. Дочка уже кончает школу, говорит мне: папа, нас же выбросят на улицу. Жена психанула, уехала обратно на Украину, заболела, получила там вторую группу инвалидности.  Дочка уехала к маме, за ней ухаживать. Я остался один. И начались тяжбы. Плешаков мне говорит: подавай на меня в суд. Я в Люберцы, в суд, суд мне отказал. Мой адвокат им объяснил, что я 10 лет за жилье платил, есть лицевой счет. Но они мой лицевой счет закрыли. Пришли приставы и выставили меня из дома. Обращался я в Верховный суд – ноль. Все мне говорят: давай в Конституционный. А я два раза после этого лежал в больнице, жена вернулась, а дошел до отчаяния, думал: раз выгнали на улицу – быстрее сдохну! В общем, поселили меня в этом общежитии. Вот и всё…

КОММЕНТАРИЙ ДВЕСТИ РУ

Простая история. Вроде бы всё в ней понятно. Но, если присмотреться, то всё странно. Человек в далеком 89-м году приехал в Подмосковье и решил здесь зацепиться с помощью «левой» регистрации. Нарушение? Да. Но многие тогда так делали – бежали из голодных родных мест в сытую Москву. У кого-то получилось пристроиться, у кого-то – нет. А желание остаться здесь любой ценой так или иначе приводило мирных беженцев к нарушениям закона. «Там главное – зацепиться, а потом можно качать права, все так делают».

Той страны, откуда люди бежали «в Москву», уже нет. Есть новая Россия: демократия, капитализм, президенты, олигархи, бизнесмены, чиновники. И есть люди – уже седые, со слезами рассказывающие о своей несчастной жизни, –  у которых в свое время не получилось «зацепиться». Они по наивности до сих пор пытаются это сделать. Естественно, они создают дополнительные проблемы муниципальным властям. И власти их не любят.

Их жалко, этих людей. Но когда и кого у нас жалели чиновники? Если общежитие требует с жильца тысячу долларов в месяц за проживание в тесной комнатушке – это вызывает вопросы. Если муниципальная власть равнодушно относится к тому, что 30 апреля в Дзержинском станет на одного бомжа больше – это тоже вызывает вопросы. Но с  точки зрения чиновников, власть строго соблюдает закон. И ничего странного в этом нет.