У Верхнего пруда одинокий рабочий готовит к работе перфоратор. Ему предстоит разрыхлить иссохшую от жары землю вокруг странного чугунного дерева – с цепями, замками и кованными пташками.

- Романтичное сооружение. Что оно означает? – спрашиваю я у рабочего.

- А! Будем здесь плитку ложить. Вот, часть газона снимем и будем ложить.

- То есть, это сооружение будет стоять на плитке? Красота! А для кого или для чего оно предназначено?

- А я откуда знаю? Говорят, для молодоженов. Будут сюда приезжать молодожены в день свадьбы и фотографироваться. На пруд будут смотреть. Целоваться.

- И не только. Это сооружение сделано в виде дерева, на ветвях – цепи. А молодожены будут приезжать к этому дереву и вешать на ветви замки – каждая пара по замку. Вот, три замка уже висит.

- Да, смотри-ка, висит. Зачем замки?

- Говорят, традиция такая. Повесили замок – значит, будут верны друг другу всю жизнь.

- Да? Смешно. А без замка не будут верны? Ерунда. Глупость. Слушай, кто придумывает такие глупости? Я скоро тоже буду жениться, но я замок сюда вешать не хочу. Несерьезно это.

- А как же сохранить верность?

- А при чем тут замок? Надо просто любить человека. Не нужны никакие замки.

- Ты не веришь в эту традицию?

- Извини, не верю. Любовь – это не сувениры, замки, всякие ленточки, шарики. Любовь – это когда я за человека жизнь отдам. А это не любовь. Извини, дорогой, мне работать надо.

И рабочий включил перфоратор. Др-др-др-др! – понеслось над прудом.

Липкое прикосновение пошлости. Чаще и чаще мы ощущаем его. Недавно в нашем городе появился образчик пошлости – кованое дерево для молодоженов на берегу Верхнего пруда. Отныне молодожены могут в день свадьбы повесить на дерево амбарный замок. Типа, новая традиция, и ее рекомендовано соблюдать. «Скрепляя» тем самым свои чувства, повышая демографические показатели региона. Лично я не против этого дерева, да и «памятником пошлости» назвать его, конечно, трудно, но, как говорится, «свято место не бывает пусто». А вот Набоков (уверен, далеко не все авторы новой традиции слышали эту фамилию) выразился так: «Пошлость особенно сильна и зловредна, когда фальшь не лезет в глаза и когда те сущности, которые подделываются, законно или незаконно относят к высочайшим достижениям искусства, мысли или чувства».

Дело в том, что официальная городская пресса уже отнесла чугунное дерево к достижениям искусства, мысли и чувства. В городской газете нам даже сообщили, у кого «родилась идея о том, чтобы посадить такое дерево в богатую самыми разными традициями дзержинскую почву». Неслыханной красоты фраза! Бедный автор идеи. А о месте сказано еще изящнее: «Здесь и купола Николо-Угрешского монастыря золотятся, и фонтан – по мнению классика, имеющий непосредственное отношение к любви, - струи на воду роняет». Само дерево «произрастает», более того, «оно изящное, хотя и сделано из железа».

А ведь горожане верят официальной прессе. Такая уж у нас «дзержинская почва», ведь на ней «купола золотятся». Придешь, повесишь замок, и будет тебе на всю жизнь любовь. И верность будет. И счастье. И жизнь отдавать никому не надо. Главное – повесить замок.

«Пошлость – это не только явная, неприкрытая бездарность, но главным образом ложная, поддельная значительность, поддельная красота, поддельный ум, поддельная привлекательность. Все подлинное, честное, прекрасное не может быть пошлым. Я утверждаю, что простой, не тронутый цивилизацией человек редко бывает пошляком, поскольку пошлость предполагает внешнюю сторону, фасад, внешний лоск. Чтобы превратиться в пошляка, крестьянину нужно перебраться в город».
В. Набоков. Пошляки и пошлость